В конце концов, все, что происходит в жизни с людьми, результат их поведения. Впрочем, кое-кто достиг в науке определенных высот, имея только руки. – А-а-а, – протянула Нелли Сергеевна и включила настольную лампу. Ладно, надеюсь, то, что сейчас поведаю, поможет изобличить этого мерзкого типа, который по непонятным мне причинам постоянно выскальзывает сухим из воды! В каждом НИИ имеются группа одаренных людей и те, кто балластом сидит в кабинетах.

Слышали когда-нибудь поговорку: «Посеешь поступок, пожнешь привычку, посеешь привычку, пожнешь судьбу»? Внезапно Нелли Сергеевна рассмеялась, да так, что из глаз у нее потекли слезы. Вот, допустим, в нашей лаборатории Леночка Водовозова. Яркий свет озарил ее озабоченное лицо, и мне сразу стало ясно: даме не сорок и даже не пятьдесят, а намного больше. Бог знает, зачем последние решили податься в науку.

Вот Элеонора дала один раз объявление в газету о создании детективного агентства «Ниро», потом повторила его, затем стала размещать регулярно, и теперь спокойная, размеренная жизнь в нашем доме закончилась. Только не подумайте, что агентство процветает, а клиенты отпихивают друг друга локтями у двери. Ей господь забыл дать талант, зато отсыпал трудолюбия. Понимая, что даму сейчас унесет совсем не в ту степь, я быстро остановил ее: – Значит, Валерий как ученый пустое место? Обманчивое впечатление молодой женщины создают подтянутая, спортивная фигура, короткая стрижка и звонкий голос. Кое-как эти сотрудники защитили кандидатские диссертации, сочли свою карьеру состоявшейся и мирно тухнут на рабочих местах, раз в пять лет рожая очередную никому не нужную статью.

Не далее как вчера заявилась тетка, перепутавшая «Ниро» с салоном магии. Леночка уже стала доктором наук и профессором, быть ей и академиком, но она целыми днями сидит на работе, кропотливо выполняя все, что велит ей наш заведующий Василий Петрович. – Именно так, – кивнула Нелли Сергеевна, – очень правильное определение: пустое место. – Вот, значит, как, – протянула Нелли Сергеевна, – честно говоря, я предполагала нечто подобное. – На мой взгляд, огромная – более ста тысяч долларов. И, к сожалению, подобных личностей в храмах науки большинство.

Два часа Нора втолковывала ей, что не занимается любовными приворотами, но дурочка, хлопая глазами, возражала: – Так объявление же дали! В конце концов моя хозяйка разъярилась и заорала: – Ты читать умеешь? – Пожалуйста, – кивнула Нелли Сергеевна, – вот сюда. Бедную Раечку Валерий обманул, значит, и жене наговорил черт-те что. Я поколебался минуту и сказал чистую правду: – Мой клиент, состоятельный человек обнаружил пропажу денег из своего стола. Женщины сплетничают, затевают от скуки свары, мужчины разгадывают кроссворды и украдкой занимаются всякой ерундой. Не хочу иметь дело с бабой, которая способна вот так внаглую завалиться в чужой дом!

Черным по белому написано: «Профессиональный детектив Элеонора уладит любые щекотливые дела. Я устроился на продавленном стуле и тихо спросил: – А что, он правда гений? Представители обоего пола без конца пьют чай и стараются убежать домой на десять-пятнадцать минут раньше установленного срока.

По поводу сбежавших животных и супругов не обращаться». Валерий тоже принадлежал к когорте посторонних в науке. Она увидела, что Валерий удивительно похож на крысу, поразилась, как же не замечала этого раньше, и воскликнула: – У твоей Клары великолепный аппетит, что, согласись, очень странно для умирающей!

– Зачем тогда объявление даете, – ныла тетка с самым безумным видом, – уж помогите, Христа ради, муженек, гад, к соседке переметнулся, верните назад, дайте талисман! – Ничего себе, – по-детски воскликнула Нелли Сергеевна, – свои отдавали или, как бедняжка Раечка, казенные? – Ваша товарка по несчастью, – грустно пояснила Нелли Сергеевна, – маленькая дурочка. За плечами у него имелась с трудом защищенная кандидатская диссертация.

– Послушай, – устало сказала Нора, – вот видишь, еще колонка о пропаже щенков, по твоей логике, я должна и ими торговать, а? У меня от недосказанности слегка закружилась голова. Председательница месткома отрезала: – Абсолютно не намерена вам помогать. Сидел он тихо-тихо, водку не пил, сигарет не курил, романов на рабочем месте не затевал и казался положительным до тошноты. – Председательница месткома никак не могла прийти в себя. – Понимаешь, – завел было он, – я не успел в Тверь смотаться, Кларе было очень плохо, пришлось сидеть около нее не отходя.

Русским языком сказано: «Не занимаюсь приворотами»! Тетка ушла, страшно обиженная, в прихожей она сшибла дорогую напольную вазу, подаренную Элеоноре Сергеем Петровичем Кузьминским, и заявила: – И не думайте, что хоть копейку заплачу за эти битые черепки. Сами выпутывайтесь, вот Прокопенко мне было жаль, а вас нет! Начальство относилось к своему сотруднику вполне лояльно. Нелли Сергеевна попыталась узнать истину, но на все ее вопросы Раечка отвечала рыданиями и маловразумительными репликами. И тут Раечка рассказала такую историю, от которой Нелли Сергеевну чуть инсульт не хватил. – Рая вновь повторила вопрос и услышала тот же ответ: – На работе.

У меня зачесались руки, но хорошее воспитание победило, и я с вежливой улыбкой выпроводил бабенку на лестницу. Ну звезд с неба не хватает, зато аккуратный, тихий, никаких от него хлопот. В конце концов председательница месткома воскликнула: – Надо вызывать милицию, на лицо факт кражи. – А ты не воруй, – невзначай директор процитировал крылатую фразу. Оказывается, тихоня Валерий, этот серый, незаметный мышонок, быстро убегавший после работы в свою норку, завел шашни с Раей. Прокопенко вышла на улицу и села в скверике на лавку.

– Я человек честный, – сразу сказал он, – водки в рот не беру, совершенно согласен. – оторопела Нора, откатываясь в кресле подальше от посетителя. С одной женой не развелся, завел другую, имеет от этих баб детей. – Ты же не рассказываешь правду, – вздохнула Нелли Сергеевна, – зачем деньги взяла, на что потратила? Невидный, «застиранный» коллега казался ей Аленом Делоном и Бельмондо в одном флаконе. – Ну у него же вроде дочка больна, твоя сводная сестра, наверное? – И доктор тебя из больницы домой отпустил, – спросила Рая, цепляясь за последнюю соломинку.

Хозяйку можно было понять: от гостя исходил тошнотворный запах давно немытого тела и стойкого перегара. Небось Валерий у вас одолжил крупную сумму денег и не отдал. Женщины постоянно бегают в институт, дергают директора, требуют, чтобы он повлиял на ловеласа. Раечка обожала Валерия до потери разума, поэтому, когда любовник попросил в долг «елочные» деньги, она отдала их мгновенно. У Валерия свободных средств нет, но ему обещал одолжить необходимую сумму приятель… Девочка быстро разорвала упаковку, схватила ножик и, кромсая торт на большие неровные куски, сообщила: – Я одна, никаких сестер или братьев у меня нет. Девочка подобрала с клеенки крошки и выпалила: – А я там никогда и не лежала.

– На все, – улыбнулся ханурик, обнажив черные остатки зубов, – зарплату можно сначала маленькую положить – долларов пятьсот. – Так вы хотите наняться ко мне на работу, – прозрела Элеонора, – но я не нуждаюсь в сотрудниках. Супруга желает вернуть Казанову в семью, любовница намеревается женить его на себе, и обе, не стесняясь, закатывают истерики у директора в кабинете. – У него тяжело заболела дочь, – рыдала Прокопенко. Нелли Сергеевна пыталась спокойно разобраться в сути дела. – Извини, пожалуйста, он, наверное, поехал в больницу? Раечка, слегка обалдев, все же решила уточнить: – А как ты себя чувствуешь?

– За каким фигом тогда объяву напечатала, – искренне удивился алкаш, – вот тут, про щекотное положение. Она бы раньше не выдержала, чего так долго терпела? Все равно никогда ничего не получите, да и денег уже давно нет. Не захочешь у себя на работе никакого гения иметь – сплошные хлопоты, а от бездарного Валерия никакой мороки. У него имелся только один недостаток – он очень часто болел, мог по неделе в месяц отсутствовать или недужить с перерывами по десять-двенадцать дней. Насколько Нелли Сергеевна помнит, там всегда указывался один диагноз «хроническое воспаление легких». Раечка горячилась, переходила с крика на шепот, заикалась, понять ее было не просто, наконец до председательницы дошла истина. За операцию врачи заломили огромную, по его пониманию, сумму, взять ее было не у кого. – На выходных смотаюсь в Тверь, – обещал он любовнице.